Цивилизация

«Нюрнберг для Путина». Что может сделать мировое сообщество перед лицом военных преступлений?

Каждый день приносит новую информацию об очередных деяниях российских войск, которые, словно живьем взяты из варварских хроник: российский военнопленный признался, что во время штурма Харькова военным было разрешено убивать мирное население, украинские таможенники задержали на границе с Молдавией россиян, которые вывозили антиквариат и иностранную валюту.

«Приказали приводить платейцев по одному и задавали им еще раз вопрос, или во время этой войны они сделали что-либо доброе для лакедомонян и их союзников. Получив отрицательный ответ, приказали их выводить и всех без исключения убивать». .

Фукидид (в классическом переводе Казимира Куманецкого), как один из первых историков показал, что перспектива применения насилия, которое не имеет никакого тактического значения, бессмысленная жестокость, убийства пленных, женщин и детей во время войны является обычным явлением. Такие события удобно называть «военным варварством» - но во время пелопонесской войны (431-404 АС) к ним прибегали не варвары, а эллины, ровесники или товарищи по оружию Сократа.

Конец ночи

В «Пелопонесской войне» мы читаем об убийстве пленных и заложников, о пытках, массовом насилии, продажи женщин и детей в рабство, ограблениях сокровищниц, сжиганию храмов и принудительному откупу. Из всех действий, которые сегодня считаются военными преступлениями, античный историк не назвал разве что только обстрелы госпиталей (в его времена не было артиллерии, как впрочем, и госпиталей, кроме тех нескольких расположенных вокруг святынь Асклепия), а также принуждение детей к службе во вражеской армии – в Элладе просто взрослели быстрее.

Через два года после окончания Второй мировой войны Чеслав Милош написал в «Моральном трактате»: «Будучи осведомленным о конце ночи/ Сядьте над Фукидидом». Садимся за него и сегодня, видя, как мало отличаются подчиненные Сергея Шойгу от лакедомонян. Смотрим на бомбардировку роддома в Мариуполе, раненных матерей, которых выносят из руин на дверях, сорванных взрывом. Но и минирование «гуманитарных коридоров», обстрел жилых кварталов Харькова или Киева.

Каждый день мы узнаем о новых происшетвиях, связанных с российской армией, которые словно живьем взяты из варварских хроник: российский военнопленный признался, что во время штурма Харькова военным было разрешено убивать мирное население, украинские таможенники задержали на границе с Молдавией россиян, которые вывозили антиквариат и иностранную валюту. В сетях можно найти много информации о совершаемых «зачистках» на украинских территориях, занятых российской армией, которые являются самым масштабным российским вкладом в область военной терминологии еще со времен «катюши» .

В англосаксонских военных учебниках они иногда переводятся, как „building (room-to-room) clearing operations", большинству мира, однако, они известны, как «зачистки».

Усовершенствованные российской стороной во время второй чеченской войны, от Алчан-Калы до Коцин-Юрт, основываются на обысках целых городов, квартира за квартирой, жилье за жильем, и депортации всех мужчин, начиная от 16-летних. Депортация навсегда и в неизвестные места: гражданские из Алчан-Калы до сих пор не найдены.
2. Пациенты разбомбленной детской больницы в Мариуполе. Fot. UKRAINE MILITARY / Reuters / Forum
Что может сделать мировое сообщество перед лицом военных преступлений? В будущем быть может – осудить. Сегодня – описать и не забыть. Этому должен послужить созданный в Варшаве 24 февраля Центр Документирования Российских Военных Преступлений имени Рафала Лемкина (CDZR), совершенных во время вторжения на территорию Украины начиная с 22 февраля 2014 года.

Надвигается лавина свидетельств

Центр документирования был создан при институте Пилецкого – польском исследовательском учреждении, созданным в ноябре 2017 года. Вторая формула, послужившая созданию Института, в законе, изданного Сеймом, как главная цель гласит: «Сохранение памяти и награждения заслуженных для польского народа лиц в деятельности сохранения памяти или оказания помощи лицам польской национальности или польским гражданам других национальностей, ставших жертвами преступлений против мира, человечности или военных преступлений в 1917-1990». Удобная, хотя неточная и неформальная фраза, к которой не раз прибегали создатели (но и оппоненты) института, заключается в словах «польский Яд-Вашем».

Цент Документирования был создан Институтом Пилецкого совместно с другими исследовательскими учреждениями: аналитическим Центром Восточных Студий, Центром Польско-Российского Диалога и Понимания, а также Центром Карта – общественной организацией, основанной в подпольной деятельности во время ПНР, которая среди своих основных заданий поставила перед собой документирование не только текущих нарушений закона, но также и советских депортаций в годы Второй мировой войны.

Однако этот Институт Пилецкого, под эгидой которого действует Центр Расследований Тоталитаризма, будет координировать работу над сбором, проверкой и систематизацией свидетельств.

- Мы уже посетили первый лагерь для беженцев в Мазовецком воеводстве; разговаривали с первыми свидетелями российской агрессии, собрали первые показания, раздали первые анкеты с просьбой их заполнения – рассказывает «Еженедельнику» доктор Ежи Рогозинский, ответственный за организацию Центра.

Украинский Зеленый Клин, или земли над Тихим океаном, оспариваемые Россией

Москва обвинила украинцев в "попытке тделения Дальнего Востока от СССР".

узнать больше
Однако организаторы осознают, что о настоящем большом потоке свидетельств пока говорить рано. – Пока до Польши добрались беженцы, которые приехали в первые дни войны. Когда на нашей территории будут находится лица, которые непосредственно являются свидетелями обстрелов или входа российских войск, информации будет намного больше – подчеркивает Ежи Рогозинский.

В этой работе необходима будет помощь волонтеров. Ними согласились быть семьдесят человек, однако Центру их нужно больше.

- Мы не можем ожидать, пока накопятся показания жертв и свидетелей. Мы, как историки, чувствуем себя обязанными создать банк историй людей, которые испытали на себе последствия российской агрессии, чтобы эти преступления могли быть изучены историками и юристами, и в будущем рассмотрены в международных судах – утверждает профессор Магдалена Гавин, директор Института Пилецкого, в своем интервью для ПАП (Польского Агентства Печати). Если это должен быть материал для историков, юристов, а в будущем для прокуратуры, то должен соответствовать стандартам беспристрастности и точности.

- Мы надеемся, что совместными усилиями нам удастся собрать разные доказательства преступлений, совершенных российским агрессором – говорит Рогозинский, но сразу дополняет, что добровольцы, параллельно со стандартным «волонтерским» инструктажем, страховки и подписания договора, будут должны пройти специальную подготовку. Не идет речь о том, чтобы давать или принуждать их к компетенциям судебных следователей – однако речь идет об умении подхода к отдельным ситуациям, выяснения неясностей, использования того, что создатель Центра Документирования обозначает, как «эффект снежного кома»: приобретая все более детальную картину событий, благодаря накоплению сотен свидетельств – пусть даже не совсем точных, частичных.

Информация с Телеграмма

Существуют противоречия не только между ними, но и между разными публично доступными информациями, касающимися военных действий. Ежи Рогозинский подчеркивает, что Центр собирает медиальные данные, записи, съемки, которые появляются не только в средствах массовой информации и на серверах агентства, но и на многих интернет-платформах, в том числе популярного коммуникатора Телеграмм или независимого белорусского агентства Nexta.
Защищенный от уничтожения памятник создателю Одессы князю Решелье. Fot.ALEXANDROS AVRAMIDIS / Reuters / Forum
Эти источники весьма существенны, ибо среди целей, поставленных перед Центром, оказалось не только документирование российского вторжения в Украину, но также свидетельства белорусской оппозиции, репрессированной режимом Александра Лукашенко, свидетельства крымских татар, а также информации и записи, которые документируют уничтожение военной и цивильной инфраструктуры, культурных достопримечательностей, в том числе находящихся под охраной ЮНЭСКО.

Самым трудным заданием Центра – но и также обязательным к выполнению – будет создание реестра детей и несовершеннолетних граждан, которые погибли в результате российского вторжения в Украину.

Такая форма заданий объясняет, почему главным основателем Центра Документирования Российских Военных Преступлений имени Рафала Лемкина стал Институт Пилецкого.

Сотрудники тамошнего Центра Расследования Тоталитаризма несколько лет занимаются материалами и протоколами созданной в 1945 году Главной Комиссией Расследования Немецких Преступлений в Польше (после 1949 г. по политическим причинам переименованной на Главную Комиссию Расследования Гитлеровских Преступлений). Тысячи послевоенных свидетельств польских граждан, накопленные в цифровой базе «Записи террора», создают «снежный ком» размером с ледник, о котором упоминал Рогозинский – позволяя через 75 лет после войны на установление до сих пор не выявленных преступлений, жертв и преступников.

Белый Куста, красный Куста: от Канн до Кремля

Он был крещен в монастыре и из Эмира превратился в Неманю Кустурицу. В 2014 году он поддержал аннексию Крыма.

узнать больше
Следующей серьезной наработкой Института является канал «Свидетели эпохи» на YouTube, от оснований созданный отделом кино. Тысячи открытий по всему миру доказывают нам, как важно прислушиваться к голосу жертв тоталитарных преступлений. Покровитель, Рафал Лемкин – польский юрист еврейского происхождения, создатель понятия «человекоубийство», исследователь гитлеровского и сталинского террора – обязывает.

Кому в будущем еще могут послужить свидетельства Центра Документирования Российских Военных Преступлений? На манифестациях в городах Польши, Великобритании или Литвы скандируется слоган «Нюрнберг для Путина!». Сможет ли он стать чем-то большим, чем знак осуждения и бессилия?

Со времен Фукидида должно было пройти две тысячи лет, чтобы цивилизация предприняла что-то большее, чтобы научиться различать на войне рыцарское и «нерыцарское» поведение. Первую декларацию неприменения на войне определенных средств (правда, тогда шла речь лишь о пиратстве и транзите запрещенных товаров) подписали в Париже после проигранной Россией Крымской войны, в 1856 году. Следующие декларации и конвенции (среди них наиболее известная: Женевская от 1864 года, позднейшая через 10 лет Брюксельская, а также две Гаагские – от 1899 и 1907) расширяли список запрещенных действий. Однако не запрещали их напрямую, единственно обязывали государства- подписанты к введению этих запретов в свое законодательство.

Само понятие «военного преступления» появилось лишь в Версальском трактате, подписанным в конце Первой мировой войны. В этом же году был создан первый каталог военных преступлений, в который входило применение химического и биологического оружия. При нашей сегодняшней осведомленности о том, что случилось через небольшой период времени после 1925 года, такие формулировки могут показаться циничной шуткой. Однако в реальности, подобные решения и международные договоренности, во-первых, определяли осознанность того, что недопустимо на войне.

Компромиссы и агония

Во-вторых – в своем большинстве они попали в законодательство отдельных государств, что делало положение военных преступников более сложным (совершая преступления, они нарушают не только абстрактную «международную конвенцию», но и законы собственной страны).

В-третьих – в тех случаях (не таких многочисленных, как нам бы хотелось), когда сторона, совершающая преступление, проиграла войну, ее руководителей можно поставить перед трибуналом, осудить и наказать: уже не в силу акта возмездия или политического решения, а приговора, выданного с учетом всех юридических норм.

Таким был генезис Международного Военного Трибунала в Нюрнберге. Конечно, его созыв, способ функционирования, спектр деятельности и состав были предметом политической игры между уже поссорившимися империями. Великобритания и Франция вначале были против него, но преобладало мнение США и СССР, позиция которых привела, однако, к тому, что судом не рассматривалось ни одно преступление, совершенное Москвой на оккупированных территориях в 1939-1941 годах, а ни преступные действия, совершенные гражданами оккупированных государств.
Герман Геринг, один из наиболее важных фигур Третьего Рейха перед судом в Нюрнберге. Fot. Getty Images
Для поляков наиболее кричащим примером «милости победителей» остается факт, что в Нюрнберге не судили исполнителей массового убийства в Катыни. Одновременно уместно напомнить, что – несмотря на советскую пропаганду, которая приписывала убийство 16 тысяч польских военнопленных немцам – катынские расстрелы не оказались в списке обвинений, выставленных для III Рейха. Вот что смог сделать Трибунал.

Следующей институцией международной юрисдикции стал Международный Уголовный Суд – первый в истории постоянный международный суд, созванный для осуждения физических лиц, обвиненных в человекоубийствах, преступлениях против человечности и военных преступлениях. «Гаагский трибунал» ассоциируется прежде всего с войной в бывшей Югославии и ее разжигателями. Однако с того времени в нем разбирали преступления совершенные в Демократической Республике Конго, в Уганде и в Судане, и несмотря, на шаткие международные отношения, он удержал свою позицию.

Конечно, как и все институции этого типа МУС является плодом компромисса – а также его позиция, его финансы, как производная международной ситуации. Чтобы ограничить количество спорных вопросов, сначала были убраны из-под его юрисдикции преступления терроризма – и так Китай и Россия отказались принимать участие в созыве Суда Римского Статута. Однако эта серьезная организация существует – и уже 2 марта ее генеральный прокурор Карим Хан проинформировал, что МУС начинает следствие по делу военных преступлений, которые могли иметь место в Украине. Документирование военных действий и преступлений также проводит генеральная прокуратура Украины.
- В эту минуту не существует риска «дублирования свидетельств». А наоборот: речь идет о том, чтобы собрать их чем побольше – подчеркивает доктор Ежи Рогозинский.

Удастся ли их использовать? Управляемая Путиным Россия сегодня бросает вызов миру, изолируется от него не только в плане экономики, но и в политике: 10 марта она заявила о выходе из Совета Европы, можно также надеяться на ее уход или изгнание из очередных международных организаций.

Но эта ситуация не будет длиться вечно – а Россия, после Путина, захочет и должна будет прервать эту изоляцию. Можно надеяться, что одним из условий этого, будет суд Трибунала над преступниками и участниками совершенных на наших глазах военных преступлений.

Институт Пилецкого с начала своего создания занимается расследованиями преступлений тоталитарных режимов. То, с чем мы имеем сегодня дело, это своего рода «срыв маски» с советско-российского режима – но также, будем надеяться, его бесповоротный крах. Независимо от наших эмоций и солидарности с Украиной – действия такие, как эти, которые сегодня допускает российская армия в Украине, являлись сначала существования Института и Центра Расследований Преступлений Тоталитаризма, предметом их научной рефлексии. Также поэтому мы хотим их документировать и расследовать. Сегодня мы имеем дело с превращением советского тоталитаризма в электрический российский империализм, который подпитывается из евро-азиатских концепций, и других источников.

. Но также будем надеяться на его (тоталитаризма) агонию – подчеркивает основатель Центра документирования, Ежи Рогозинский.

– Войцех Станиславски
– Перевод Лариса Верминьска
Главное фото: Украинские беженцы на переходе Медыка. Fot. FABRIZIO BENSCH / Reuters / Forum
узнать больше
Цивилизация Последний выпуск
Литовцы полюбили Польшу
Выросло поколение без предубеждений, без негативного багажа, смотрящее в будущее. России эта ситуация решительно мешает.
Цивилизация Последний выпуск
Путин начал войну. Кто её закончит?
Кремлевские группировки уже потихоньку ведут борьбу за захват власти после смерти президента.
Цивилизация Последний выпуск
Когда исчезнет пластик?
Он чаще вызывает болезнь Хасимото, рак, бесплодие, ожирение, а также диабет II типа.
Цивилизация Предыдущий выпуск
Почему Финляндия и Швеция отказываются от нейтралитета?
Более 60 процентов шведов и до 76 процентов финнов поддерживают вступление в НАТО.
Цивилизация Предыдущий выпуск
Пропавшая без вести в младенчестве. Найдена через 40 лет
Ее родителей убили, а она пропала в младенчестве.